Поделиться:

Нечаянная радость

Просмотров: 3858 Комментариев: 1 Напечатать В избранное
Нечаянная радость
автор:
источник www.saechka.ru
Присоединиться:
Добавить свою поделку

Все слова и буквы слились в какой-то абиссинский шрифт. Пальцы гладили клавиатуру уже часов пять. Без перерывов на кофе. Без прогулок по пустому офису. Без жалости. Загнанные лошади, верно, счастливы, когда их пристреливают – мелькнула мысль далеко на задворках... Все. Финал. Я пустил текст на печать, бросил листы на стол главреду, закурил и вышел вон.

Вон... Вон... Вон – стучали редкие капли по непокрытой голове. Брюсов переулок сжимал в воронку, захватывал в тиски, мял в узких неудобных объятьях, давил на уставшие глаза серыми дырами двориков…Я мрачно взглянул на прянично-розовую церковь, мимо которой проходил, и поморщился: «Возродили… ударились в религию…». Табличка сегодня читалась на удивление ясно: «Нечаянной Радости Храм на Успенском Вражке». Это было последним из того, что я запомнил.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на сером полу. Почему-то не удивился. Было спокойно и хорошо. В воздухе пахло чем-то сладким и далеким. Совсем как в детстве. Я закрыл глаза и пожелал остаться здесь навсегда. Казалось, это сбудется легко и быстро – как сбывались все мои детские мечты.

Но чьи-то руки нарушили мой покой. Они приподняли меня и усадили, прислонив к гладкой стене. Я увидел, что нахожусь в церкви. И вольготно расположившиеся здесь свечные огоньки, и запах ладана, и даже серый затертый пол это подтверждали. Но как…

«У Вас сердце не выдержало. Приступ случился. Я перенес Вас в храм» - отозвался кто-то рядом, отвечая на мой невысказанный вопрос. Я повернул голову и увидел, что голос принадлежит пожилому мужчине в аккуратно заплатанной кожаной куртке. Он сидел рядом и курил. Не это меня удивило. А то, что сердце мое, здоровое как у младенца, чего-то могло не выдержать.

Мы сидели и смотрели. На свечи, на выступающие из полутьмы иконы, на неожиданно легкий алтарь. И молчали. Мы не виделись девять лет. Нам прекрасно жилось друг без друга. Теперь он выглядел по-другому, но голос его остался прежним – глубоким и спокойным. Как и манера обращения «на вы» к собеседнику.

Первый раз Вестник (так я звал его про себя) появился в ночь перед моей свадьбой. У отца все было расписано до мелочей. «Династический брак» двух самых богатых в городе семей приносил всем участникам предстоящей церемонии ощутимые плоды. Всем, кроме нас. Моя невеста была давно и безнадежно влюблена в моего лучшего друга, а я был увлечен своей шалой, только начавшейся взрослой жизнью – красивыми девчонками, старенькой машиной, купленной самостоятельно, авантюрами с друзьями.

Смысла предстоящей женитьбы я не понимал, но в голове упорно крутился обрывок чьей-то фразы «…и чтобы все как у людей». Я упорно прятал за этой, такой «взрослой» мыслью, свору кошек, которые вовсю скребли на душе…

В общем, я совсем не удивился, когда увидел в кресле, поверх отглаженного свадебного смокинга, Вестника. Он сидел и курил. Его молодые янтарные глаза внимательно смотрели мне в душу. Туда, где кошки устроили свой очередной и самый сильный шабаш.

- «Мечетесь?» – спросил он. «Голова – отдельно, душа – отдельно?»
- «Угу». Я не знал, что еще можно сказать. Подмечено было – вернее некуда.
- «Так уходите».
- «К-куда?» – ошалело спросил я. Такой вариант даже не приходил мне в голову. Но кошки остановились и прислушались.
- «Куда хотите…Сами. Мир - большой»… Вестник очертил широкую дугу рукой с зажженной сигаретой. Несколько искр упали на смокинг. «Главное – хотеть самому, а не принимать желания других за свои».
- Ты кто? - запоздало спросил я человека, подсказавшего мне такое простое и правильное решение. Но его уже не было. На кресле, поверх злополучного мятого смокинга валялась газета «…кий Вестник». Вот так у него появилось имя.

А я уехал в Венгрию. В ту же ночь. И стал сапером. Профессия не была моей, но звучала романтически. К тому же, никаких женщин в саперной бригаде не предполагалось. А я вдруг стал бояться того, что какая-нибудь меня на себе женит.

За четыре года напряженной работы я стал одним из лучших. Это было чертовски сложно, но я не сдавался. Простые решения я никогда не уважал. Выучил неподдающийся венгерский, и дважды побывал в «горячих точках». Проверял себя. Правда, с тех пор во мне укоренилась ненависть к пиротехнике. И старые знакомые – кошки начали являться по ночам.

За сутки до отправки в длительную командировку в К…, когда кошки сильнее прежнего не давали спать, кто – то нетерпеливо постучал в дверь моей казармы. Этот кто-то хотел помешать мне в принятии самого трудного решения в теперешней жизни. На командировку в К…решались немногие, но потом могли быть и правительственные награды, и признание, и спокойная жизнь героя. Стучавшим оказался Вестник. Правда, преждевременно поседевший. Да и взгляд у него был…Лучше не вспоминать.

Зайти он не отказался. Но не присел, а оперся о косяк и передвинул вечную сигарету во рту. Потом посмотрел на меня с какой-то неведомой горечью и сказал - ни с того ни с сего: «Цели и двери бывают чужими, хотя могут казаться Вашими. Я хотел что-то сказать, но он продолжил: «Определяются эти лже-двери, как «трудные решения». Потом хлопнул меня по плечу и вышел вон.

От командировки в К…я отказался. Чем заслужил ощутимую неприязнь товарищей. Настолько ощутимую, что перебрался в Россию и, воспользовавшись первым подвернувшимся предлогом, уволился с трудной и престижной службы.

Поиски новой работы не заняли много времени. Я согласился на первое же предложение. И стал журналистом в «Автоделе», в Брюсовом переулке. Журнал постепенно набирал обороты и через пять лет стал ведущим изданием страны, вовсю крутящей баранку. А я стал его живой легендой. Хотя далось это трудно. Напряжением всех душевных и физических сил. Мне аукалась каждая мелкая промашка, бил по лбу каждый неверный шаг.

Временами я жалел об оставленной Венгрии – работа сапера казалась проще и понятнее нынешней. Впрочем, недавно наступило относительно спокойное время для редакции и для меня лично. Живи да радуйся. Ан нет, что-то не давало мне покоя, какой-то тоненький злой голосок нашептывал что-то полузабытое о чужом месте и чужой двери. Но я упорно решил не обращать внимания. К тому же, что- то, наконец, начало склеиваться с личной жизнью. Что-то далекое от юношеских мечтаний, но…все же.

И вот, эта церковь, мимо которой, с непонятной радостью все пять лет, я ходил на работу. Вестник, мирно сидящий рядом и чувство спокойствия, которого я уже и не искал. Бросил.

- «Этот храм сейчас без священника» - сказал Вестник. «Прежний батюшка умер. А ведь был почти святым…»

- «Какое отношение…», начал я, но верный себе Вестник не дал мне закончить. «К нему не просто прислушивались - его чтили, если это можно отнести к человеку. Умирая, он сказал что-то о Нашедшем Дверь. Прямо так вот, с большой буквы. О том, что найдут его на полу, в церкви. И станет он его преемником, потому как иногда цели и двери сами находят отчаявшихся».

Меня прошиб холодный пот. Разум услужливо подкинул оговорку: «Я же…»

Вестник понял. «Неучен?» - спросил он. «А ты вспомни Лескова и его некрещеного попа. И так бывает…Главное, чтобы это было твое. И чтобы, как лесковский поп, ты это чувствовал. Вот здесь». Он легонько ударил меня в область сердца, и сердце зашлось от боли так, что стало трудно дышать.

…Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на сером полу. Почему-то не удивился. Было спокойно и хорошо. В воздухе пахло чем-то сладким и далеким. Совсем как в детстве. Я закрыл глаза и пожелал остаться здесь навсегда. Казалось, это сбудется легко и быстро – как сбывались все мои детские мечты. За секунду до того, как чьи-то руки приподняли меня, я вспомнил все. И даже увидел то, чего не должен был – далекое окончание этой истории.

Совершенно седой Вестник стоял посреди светлого, изумительной красоты, прихода. И сиял. Свет исходил не от его облачения или церковной утвари – и то, и другое было простым и непритязательным. Сияло его лицо. Светом сильного и мудрого человека, управляющего не только своей судьбой, но и направляющего судьбы тех, кому это действительно нужно. Светом единства души и разума. И это было…это было…

«А где же я?» - скользнула мысль. Вестник обернулся, и я понял все. Это и был я. И, одновременно, это был Вестник. Мы никогда не разлучались. Даже в то время, когда я бродил ложными дорогами и пытался открыть чужие двери.

Душа моя должна была искать. Свои цели, дороги и двери к ним. Сама. И должна была дать знать о них именно так - нечаянной радостью. Ведь, в конечном итоге, неважно приходят ли сами двери к человеку, или человек оказывается у своих дверей. Важно внимательнее смотреть по сторонам, читать таблички, которые однажды оказываются на удивление ясными... И слушать собственное сердце. Которое вдруг не выдерживает ритма чужой жизни. Потому что хочет жить своей. Той, в которой много места для радости – и не только нечаянной.

Новогодние сапожки
Новогодние сапожки
Приложение 5 – Виды ниток
Приложение 5 – Виды ниток
Основные узлы: "шахматка"
Основные узлы: "шахматка"
Похожие статьи:
Поделиться:

Комментарии:
Екатерина, 22.01.2010 11:23:51
Суперски! спасибо!
правильно - нужно жить своей жизнью, а не копировать чужую. :lad:
Ирина, 12.01.2011 00:50:12
Светло и грустно...Благодарю :flower:
Ваше имя:
Смайлики
Улыбающийся  Грустный  Намекающий 
Смеющийся  Рыдающий  В шоке 
Как мило  Злой  Смущенно 
С цветами  С любовью  Дразнящий 
Защита от автоматических сообщений:
Защита от автоматических сообщений Символы на картинке:
Сообщение будет опубликовано после проверки Модератором.
Поделки © 2009-2017, "Saychata.Ru". E-mail: saechka@saechka.ru
Все права защищены. Перепечатка материалов запрещена без активной ссылки на сайт